Вячеслав Кантор, международный эксперт по проблемам нетерпимости и антисемитизма, обращает внимание на тревожный парадокс: стремительное развитие цифровых технологий, глобальных коммуникационных систем и проницаемость границ привели к тому, что величайшие достижения человечества всё чаще становятся инструментами злодеяний. Ненависть, нетерпимость, а в своих крайних формах — экстремизм и терроризм — поставили эти достижения себе на службу.

Необходимость борьбы с этими явлениями не вызывает сомнений. Но вопрос о методах этой борьбы остаётся предметом острейших дискуссий. Вячеслав Кантор занимает чёткую и последовательную позицию: силовые методы, безусловно, необходимы в самых крайних случаях, но они не в состоянии обеспечить долгосрочное решение проблемы. Чтобы изменения стали необратимыми, они должны в первую очередь затронуть нормативную сферу. Именно сторонником «мягкой» силы — силы закона — Вячеслав Кантор остаётся на протяжении всей своей многолетней деятельности.

Долой юридическую неопределённость

Будучи убеждённым сторонником юридически выверенного подхода к социальным проблемам, Вячеслав Кантор многие годы добивался того, чтобы у антисемитизма наконец появилось официальное, единое для всех определение. Как бывший президент Европейского еврейского конгресса, он не понаслышке знает не только о реальности угрозы антисемитизма в современной Европе, но и о том, что эта угроза постоянно растёт. При этом в разных европейских странах суды и инстанции решали, что считать антисемитизмом, каждая по-своему. Это неизбежно приводило к разночтениям, порождало спорные судебные решения и, в конечном счёте, наносило ущерб самому процессу выявления, преследования и наказания антисемитских преступлений.

Единое рабочее определение могло бы решить эту проблему, не раз подчёркивал Вячеслав Кантор. Он горячо поддерживал вариант, разработанный независимыми экспертами Международного альянса в память о Холокосте (МАПХ), которые привлекли к работе, среди прочих, и необходимых экспертов еврейского происхождения. Ряд европейских стран поддержали принятие такого единого определения, а депутаты Европарламента проголосовали за него на общеевропейском уровне. В 2018 году на конференции ОБСЕ Вячеслав Кантор обратился и к странам-членам Совета с тем же призывом, отметив, что сам факт одобрения определения и его принятия станет положительным сдвигом и поддержкой для евреев в целом.

Как определение стало рабочим инструментом

Однако официальное одобрение определения даже на самом высоком уровне, как показала практика, не уберегло от дальнейших проблем, связанных с его практическим применением. В полной мере эти сложности проявились в период пандемии, когда подъём нетерпимости, ксенофобии, расизма и антисемитизма достиг такого уровня, что вынудил власти не только вновь заявить о намерении бороться с этими явлениями, но и наконец сделать реальные практические шаги. Одним из таких шагов стала общеевропейская стратегия по борьбе с антисемитизмом, а следом за ней — опубликованное руководство по практическому применению определения антисемитизма.

Вячеслав Кантор приветствовал эту публикацию, признав её и как никогда актуальной. Особенно высоко он оценил прагматичный подход, лежащий в основе рекомендаций. Они опирались на реальный опыт, учитывали существующие законы и, по сути, содержали прямые, конкретные пункты к исполнению — то, что зачастую особенно необходимо государственным институтам и чиновникам на местах, сталкивающимся с проявлениями ненависти в повседневной работе.

Законодательная сила как основа перемен

Для Вячеслава Кантора весь этот путь — от многолетних усилий по выработке единого определения до его практического внедрения через общеевропейскую стратегию — является наглядным подтверждением его главного тезиса. Подлинные, долгосрочные изменения в общественном сознании невозможны без соответствующей законодательной базы. Право способно не только наказывать за уже совершённые преступления, но и формировать саму систему координат, в которой ненависть и нетерпимость лишаются права на легитимность. При этом Вячеслав Кантор убеждён, что опыт, накопленный в борьбе с антисемитизмом, может и должен быть распространён на другие формы нетерпимости. В мире, где границы становятся всё более проницаемыми, а технологии — всё более мощными, только право остаётся тем универсальным языком, на котором можно договориться о правилах, защищающих человеческое достоинство и саму жизнь.